Проблемы при регистрации на сайте? НАЖМИТЕ СЮДА!                               Не проходите мимо весьма интересного раздела нашего сайта - проекты посетителей. Там вы всегда найдете свежие новости, анекдоты, прогноз погоды (в ADSL-газете), телепрограмму эфирных и ADSL-TV каналов, самые свежие и интересные новости из мира высоких технологий, самые оригинальные и удивительные картинки из интернета, большой архив журналов за последние годы, аппетитные рецепты в картинках, информативные Интересности из Интернета. Раздел обновляется ежедневно.                               Всегда свежие версии самых лучших бесплатных программ для повседневного использования в разделе Необходимые программы. Там практически все, что требуется для повседневной работы. Начните постепенно отказываться от пиратских версий в пользу более удобных и функциональных бесплатных аналогов.                               Если Вы все еще не пользуетесь нашим чатом, весьма советуем с ним познакомиться. Там Вы найдете много новых друзей. Кроме того, это наиболее быстрый и действенный способ связаться с администраторами проекта.                               Продолжает работать раздел Обновления антивирусов - всегда актуальные бесплатные обновления для Dr Web и NOD.                               Не успели что-то прочитать? Полное содержание бегущей строки можно найти по этой ссылке.                              

Мучительница и душегубица Салтычиха. Часть 2.

Тем не менее, следователям удалось отделить "зерна от плевел" и путем скурпулезного сличения огромного числа деталей, восстановить растянувшийся на годы кровавый путь Дарьи Николаевны Салтыковой. Имеет смысл остановиться на некоторых, наиболее вопиющих (и вместе с тем характерных) преступлениях этой помещицы.

История трех жен Ермолая Иванова, восстановленная следствием, оказалась в общих чертах такова: первой супругой кучера барыни была "дворовая девка" Катерина Семенова, в обязанность которой входило мытье полов в хозяйском доме (этим она занималась наряду с прочей прислугой). Вызвав плохим мытьем полов неудовольствие хозяйки, Семенова была сечена батогами и плетьми, после чего скончалась. Произошло это в 1759 г. К умирающей был приглашен московский священник Иван Иванов, который довольствовался "глухой исповедью" умиравшей (женщина уже не могла говорить) и разрешил произвести захоронение тела на территории кладбища при храме, в котором служил. Салтыкова быстро женила своего кучера, поскольку не хотела, чтобы тот "томился без женщины". Можно предполагать, что Иванов был у своей хозяйки на хорошем счету, во всяком случае та явно не желала, чтобы молодой справный мужик гулял в холостяках.

Второй супругой Ермолая стала молодая Федосья Артамонова, которую поселили в московском доме Салтыковой и поручили разную домашнюю работу. Очень скоро Федосья вызвала неудовольствие хозяйки и, подобно Катерине Семеновой, подверглась жесточайшей порке. В результате весной 1761 г. Федосья умерла и Салтыкова опять позвала своего доброго знакомого священника Иванова. Тот, впрочем, смутился очевидными следами насилия, заметными на лице и теле убитой женщины и заявил, что хоронить ее как обычную покойницу не позволит: мол, пусть Салтыкова предъявит тело полиции и получит официальное разрешение на захоронение. Дарья Николаевна, разумеется, утруждать себя не стала; она велела отвести труп Федосьи Артамоновой в Троицкое, дабы тамошний священник Степан Петров похоронил его без проволочек. Так и было сделано.

Менее чем через полгода Ермолай Иванов по велению барыни был женат в третий раз. Последняя супруга — миловидная и тихая Аксинья Яковлева — была ему очень по сердцу. Однако, век Аксиньи, как и ее предшественниц, оказался очень недолог, она была убита в конце февраля 1762 г. Причину гнева Дарьи Салтыковой никто из свидетелей вспомнить не мог: помещица внезапно набросилась на служанку и принялась собственноручно избивать ее. После нескольких ударов руками, Салтыкова вооружилась скалкой, затем, сочтя ее недостаточно серьезным орудием, схватилась за полено. Свидетели Михаил Мартынов и Петр Ульянов наблюдали сцену убийства от начала до конца, чуть позже к ним присоединились Матвеева и Степанова. Последних Салтыкова позвала сама, дабы те, отпоили избитую вином и подготовили к причастию. Помещица велела звать священника, дабы тот причастил умирающую и разрешил похоронить ее в Москве.

Впрочем, привести в чувство Аксинью Яковлеву не удалось. Женщина умерла не приходя в сознание. Священник Иванов, увидев труп с черными гематомами по лицу и рукам и струями крови из носа и ушей, хоронить Яковлеву отказался. Салтыкова распорядилась отвезти убитую женщину в Троицкое и поручить священнику Петрову похоронить Яковлеву. Распоряжение помещицы выполнили Аксинья Степанова и кучер Роман Иванов (последний был доверенным лицом Салтыковой и принимал участие во многих ее преступлениях). Тело они передали старосте села Ивану Михайлову.

Примечательно, что убийство Аксиньи Яковлевой вызвало нервный срыв Ермолая Ильина, мужа погибшей. Кучер плакал и кричал, бесстрашно грозил местью лютой помещице, причем его ярость не на шутку ее напугала. Салтыкова распорядилась посадить его в свою тюрьму под караул. Ермолая сторожила два "гайдука" (охранника) помещицы и ему пришлось продемонстрировать притворное смирение и поросить прощения у барыни, чтобы выйти из-под стражи.

Следует отметить, что следствие не стало настаивать на виновности Салтыковой в убийстве первых двух жен Ермолая Ильина. Хотя ряд соображений уличал помещицу, все же прямых улик и свидетельских показаний не существовало. Следствие вообще все сомнения истолковывало в пользу подозреваемой, признавая только неоспоримые факты, твердо подтверждаемые несколькими свидетелями. Поэтому в конечном итоге, Салтыкова была обвинена лишь в убийстве третьей жены своего кучера — Аксиньи Яковлевой.

Одним из самых скандальных преступлений Дарьи Салтыковой явилось убийство Феклы Герасимовой. Эта дворовая девушка оказалась последней жертвой помещицы, она погибла в июле 1762 г., в то самое время, когда в Санкт-Петербурге уже решался вопрос о возбуждении расследования в отношении Салтыковой. Избитая в московском доме Салтыковой женщина была отвезена в село Троицкое для захоронения. Старосте предписывалось организовать похороны Герасимовой, хотя женщина еще была жива. Не подлежало сомнению, что Герасимова подверглась жесточайшему избиению; по словам старосты Ивана Михайлова "и волосы у нее были выдраны, и голова проломлена, и спина гнила". Михайлов, до той поры беспрекословно покрывавший черные дела хозяйки и неоднократно ставивший свою подпись как свидетель под фальсифицированными записями в церковной книге (эти записи удостоверяли якобы естественный характер смерти похороненного), на этот раз возмутился. Трудно сказать, что побудило старосту проявить принципиальность — то ли слухи о побеге Ермолая Ильина и Савелия Мартынова, то ли мартовский побег 5 крепостных в московский сенат — но Михайлов вдруг заявил, что хоронить Герасимову не станет. Он повез тело умершей у него на руках женщины обратно в Москву, причем постарался привлечь к этому внимание как можно большего количества людей. Обезображенный побоями труп Феклы видели не только селяне Троицкого, но и жители других деревень.

Михайлов предъявил труп замученной женщины в канцелярии московского гражданского губернатора. Дело было довольно скандальным, никто из чиновников не захотел сделать вид, будто ничего не происходит, а потому пришлось вызывать врачей и информировать о происшедшем полицию. Доктор Федор Смирнов официально осмотрел тело и письменно зафиксировал многочисленные следы телесных повреждений, его акт был передан в сыскную полицию. Туда же направили тело Герасимовой. Там тело приняли, осмотрели и через некоторое время... вернули обратно в Троицкое с распоряжением осуществить захоронение.

Следствие совершенно точно установило время начала Салтыковой убийств и истязаний своей дворни. Вплоть до смерти супруга в 1756 г. за Дарьей Николаевной никто не замечал особой склонности к рукоприкладству. Но примерно через полгода после смерти мужа, она стала все чаще прибегать к такому странному способу вразумления своей прислуги, как избиение поленом. В московских дома того времени, обогревавшихся печами и каминами, дрова лежали чуть ли не в каждой комнате; Дарья Николаевна хватала первую попавшуюся под руку чурку и начинала ею избивать людей. Постепенно тяжесть наносимых таким способом ран становилась сильнее, а сами побои — продолжительнее и изощреннее. Салтыкова стала использовать для мучительства горячие щипцы для завивки волос (тогда их называли "припекательными щипцами"): ими она хватала провинившегося за уши. Очень полюбила Дарья Николаевна "таскания за волосья", эта процедура сопровождалась ударами человека головой о стену и порой длилась по четверти часа. Многие забитые ею люди, по рассказам свидетелей, почти не имели волос на голове ; Салтыкова научилась рвать волосы прядями (это довольно непросто и требует большой силы в пальцах).

Утомившись от побоев, крепостница поручала продолжить избиения своим "гайдукам". Ее лакеи (читай — охранники) пороли провинившихся плетьми и палками. Обычно в избиениях участвовали двое или трое "гайдуков"; кучер Ермолай Ильин, один из доносителей на Салтыкову Императрице, был в числе доверенных слуг и регулярно избивал провинившихся.

Уже в 1757 г. в доме Салтыковой начались систематические убийства людей. В декабре была забита до смерти беременная Анисья Григорьева. Во время ее сечения батогами (этим по приказу Салтыковой занимались конюх Богомолов и упомянутый выше Еромлай Ильин) у женщины произошел выкидыш. Салтыкова приказала жене Ильина (той самой Катерине Семеновой, что впоследствии сама погибла от рук помещицы) похоронить выкинутый плод у Введенской церкви в Москве; Семенова ночью, тайно исполнила это поручение. Григорьева скончалась без причастия и приглашенный священник Иван Иванов отказался хоронить тело без официального разрешения.

Полицейский врач Николай Тележкин официально засвидетельствовал наличие на теле многочисленных следов побоев и открытых ран. Видимо, Анисья Григорьева умирала на протяжении нескольких дней от заражения крови, ибо акт, подписанный Тележкиным, указывал на гнилостные изменения кожи в области поранений; текст его заключения не оставляет никаких сомнений в насильственной причине смерти женщины. Муж погибшей прямо заявил в полицеймейстерской канцелярии, что жена скончалась от побоев помещицы. В хронологическом отношении это был первый официальный донос на бесчинства Дарьи Салтыковой. Однако, никакой реакции властей на полученное сообщение не последовало: тело Григорьевой вернули крепостнице с официальным разрешением провести захоронение, а доносителя — Трофима Степанова — отдали Салтыковой для наказания. Официально было заявлено, что муж погибшей совершил побег, а потому его донос продиктован желанием избежать наказания за собственное преступление. Степанов был жестоко порот и сослан в дальнее имение Салтыковой, где вскоре скончался.

То, с какой легкостью помещица выкрутилась из опасной для нее ситуации, явно вскружило ей голову. В последующие годы избиения и убийства приняли характер фантасмагорический. От рук Салтыковой погибали не только женщины (хотя, преимущественно все-таки они!), но и мужчины, например, в ноябре 1759 г. в ходе растянувшейся почти на сутки пытки был убит молодой слуга Хрисанф Андреев, а в сентябре 1761 г. Салтыкова собственноручно забила мальчика Лукьяна Михеева.

Издевательства над Андреевым были особенно изощренны: по велению Салтыковой он был раздет донага и подвергнут порке кнутом. Порол Хрисанфа его родной дядя, конюх Федот Богомолов. Никто не считал количества полученных Андреевым ударов, известно только, что после прекращения избиения молодой человек не мог стоять на ногах. Его оставили на ночь во дворе "на снегу", рядом был выставлен караул. Наутро Хрисанф был все еще жив; Салтыкова велела привести его к ней в кабинет и некоторое время собственноручно избивала палкой. Затем, горячими щипцами для завивки волос она принялась таскать Хрисанфа за уши, после этого — поливала его голову кипятком из чайника, а потом опять била палкой. В конце-концов, Салтыкова принялась избивать бесчувственное тело ногами. Утомившись, она приказала унести Андреева. Бывшего без сознания слугу из кабинета Салтыковой вынес на руках "гайдук" Леонтьев. Остается добавить, что вся вина умершего через два часа Хрисанфа Андреева заключалась в "плохом смотрении за мытьем полов"; Андрееву надлежало руководить горничными и он, по мнению помещицы, плохо справился с этим поручением.

Следует заметить, что убийство Хрисанфа Андреева явилось своего рода исключением: больше Салтыкова мужчин так не истязала. Лукьян Михеев, видимо, был убит ею по неосторожности — помещица ударила его несколько раз головой о стену, после чего последовала смерть мальчика. Скорее всего, Салтыкова вовсе не рассчитывала его убивать. Следствие установило, что по велению помещицы погиб еще один мужчина — Никифор Григорьев — но расправа над ним имела характер опосредственный, Григорьева забили "гайдуки", сама же Салтыкова пальцем к нему не притронулась.

Упомянутыми выше тремя лицами список убитых Салтыковой мужчин исчерпывался. Перекос в сторону женской прислуги был очевиден, хотя следствие почему-то не заинтересовалось причиной такого странного предпочтения ( хотя это следовало бы сделать ). В целом же, следователь Волков пришел к заключению, что Дарья Салтыкова "несомненно повинна" в смерти 38 человек и "оставлена в подозрении" относительно виновности в смерти еще 26 человек. Относительно виновности в гибели 11 человек подозреваемая была оправдана ( либо обвинения в их убийстве против Салтыковой вообще не выдвигались ). Следствие сочло, что некоторые крепостные Салтыковой желали оговорить помещицу и возводили на нее напраслину. В числе таковых оговоров можно упомянуть показания некоего Василия Антонова о казни по распоряжению помещицы деревенской колдуньи Ирины Алексеевой, а также заявление Родиона Тимофеева о пытках и последующем убийстве шести "дворовых девок". Нельзя не признать, что расследование Юстиц-коллегии проводилось объективно и взыскательно, без явного обвинительного уклона; все сомнения в правдивости свидетелей, все неувязки в их показаниях трактовались в пользу подозреваемой. Тем ценнее и достовернее полученный результат!

Особо следствие остановилось на трех важных моментах, не связанных непосредственно с совершенными Салтыковой убийствами людей, но требовавшими разъяснения.

Во-первых, начиная с 1764 г. и в последующие годы, в Москве, а затем и прочих городах России стали распространяться слухи о том, будто Салтыкова не только убивала людей, но и употребляла в пищу человеческое мясо. Несведующие обыватели именно кулинарными предпочтениями Дарьи Николаевны объясняли выбор ею женщин в качестве жертв (люди полагали, что женское мясо должно быть нежнее мужского, а предварительная порка человека приводила к отделению мяса от костей, давая возможность людоеду получить качественную вырезку).

Следствие с абсолютной надежностью установило, что все разговоры на эту тему беспочвенны — Дарья Салтыкова никогда не употребляла в пищу человеческое мясо и никогда не отдавала приказов о расчленении тел убитых ею людей. Обвинение в людоедстве никогда не выдвигалось против нее по причине отсутствия каких-либо к тому оснований.

Во-вторых, обвинительное заключение особо подчеркнуло тот факт, что помимо погибших значительное число дворовых слуг систематически терпели жесточайшие издевательства и побои со стороны своей хозяйки. Порой лишь чудо спасало наказуемых от казавшейся неминуемой смерти. Так, например, старейшая служанка Аграфена Агафонова, взятая в дом Салтыковых еще покойным барином Глебом Алексеевичем в 1750 г., после смерти последнего стала подвергаться систематическим придиркам со стороны Дарьи Николаевны. В конце 1756 г. Агафонова по приказу Салтыковой была жестоко избита "гайдуками" и ее руки и ноги были сломаны в нескольких местах. Превратившуюся в инвалида женщину отправили в дальнее имение, благодаря чему она и осталась жива.

Жесточайшие издевательства сносили и многие иные слуги помещицы : Екатерина Устинова, жена конюха Шавкунова, была бита утюгом, Акулине Максимовой все волосы на голове Салтыкова собственноручно сожгла лучиной и т. п. Барыня фактически установила в своем доме режим перманентного террора и периодические убийства слуг являлись лишь его экстремумами, крайними проявлениями; сам же террор фактически не прекращался. Объектами преследований Дарьи Салтыковой были не только убитые ею жены конюха Ермолая Ильина, но и жены других слуг — Шавкунова и Юдина. В представленном Юстиц-коллегией списке лиц, пострадавших от Дарьи Салтыковой, значились 75 человек (повторим, только 38 из них безусловно признавались погибшими в результате побоев).

В-третьих, следователи особо исследовали вопрос о подготовке Салтыковой убийства дворянина Николая Андреевича Тютчева. Этот капитан, работавший в губернском комитете земель и уделов, занимался межеванием, т. е. проведением на местности границ между землями различных владельцев. Должность очень важная, принимая во внимание тот факт, что с земельных наделов кормилось все дворянство того времени.

Молодой капитан, занимавшийся в 1760 г. сверкой границ подмосковных владений Салтыковой с записями в земельном кадастре, сделался любовником молодой вдовушки (Дарье Николаевне было тогда 30 лет). Все было поначалу хорошо, но в январе 1762 г. Тютчев собрался жениться на другой. Салтыкова решила уничтожить неверного возлюбленного, причем сделать это в самом что ни на есть буквальном смысле. Конюх Савельев в два приема приобрел 2 кг. пороха, который после добавления серы и трута был завернут в легковоспламеняющуюся пеньку. Получилась мощная бомба

По приказу Салтыковой были предприняты две попытки заложить эту бомбу под московский дом, в котором проживали капитан Тютчев и его невеста. Обе попытки сорвались из-за страха посланных крепостных перед расплатой сорвались. Робкие конюхи — Иванов и Савельев — были жестоко выпороты, но неудачные попытки подрыва дома заставили Салтыкову пересмотреть план. Она решила организовать засаду на пути проезда капитана в Тамбов, куда ему надлежало отправиться по делам службы в апреле 1762 г. В засаде д. б. участвовать 10-12 мужиков из подмосковных имений Салтыковой. Дело выходило нешуточное: нападение на дворянина при выполнении им государственного задания тянуло уже не на грабеж, а на заговор! Сие грозило мужикам даже не каторгой, а отсечением головы. Крепостные Салтыковой подкинули капитану "подметное письмо" (анонимку), в котором предупредили его о готовящемся на него покушении. Тютчев официально уведомил власти о возможном нападении и получил в качестве охраны на время проезда в Тамбов 12 солдат. Салтыкова, узнав об охране капитана, в последний момент отменила нападение.

Следователи Юстиц-коллегии, изучив информацию о подготовке покушения на Тютчева, сочли ее достоверной и признали, что Салтыкова действительно закупала порох и готовила засаду на капитана. Поэтому подозреваемая признавалась виновной в "злоумышлении на жизнь капитана Тютчева".

Следователи не могли не остановиться на сокрытии преступлений Салтыковой должностными лицами московской администрации. Сейчас подобное взаимодействие законоблюстителей и преступника назвали бы "коррупцией", но в те времена таким термином не пользовались, говорили иначе: круговая порука. Охваченные таковой должностные лица были по приказу Салтыковой внесены в особую тетрадь; там же делались записи о передаваемым чиновникам в виде благодарности денежных суммах и разного рода товарах (сене, дровах, меде, свиных тушах, гусях и пр.). Наличие такой тетради с одной стороны существенно облегчало задачу следствия, а с другой — ставило Волкова в крайне щекотливое положение: уж больно высоки были друзья Салтыковой.

В январе 1765 г. Юстиц-коллегия распространила среди чиновников городской администрации, полиции и духовного ведомства требование заявить о полученных от Салтыковой взятках. Сыщики надеялись, что коррупционеры явятся с повинной и донесут на себя сами, тем самым избавив следователей от необходимости доказывать что-либо. Расчет не оправдался : ни один чиновник не заявил о получении от Салтыковой каких-либо подарков.

Положение коррупционеров заметно улучшилось после смерти в октябре 1764 г. московского священника Ивана Иванова, хоронившего убитых Салтыковой людей без исповеди и причастия. Бумаги священника оказались в большом беспорядке: в архиве Иванова не были найдены документы, полученные из канцелярии полицеймейстера, на основании которых священнику позволялось производить захоронение трупов с явными телесными повреждениями. Эти документы дали бы возможность назвать фамилию чиновника, покрывавшего преступления Дарьи Салтыковой, однако, исчезновение этих бумаг не позволило это сделать. Трудно сказать, когда и кем были уничтожены опасные документы — то ли это сделал сам Иванов, то ли кто-то из полицейских после его смерти — это так и осталось невыясненным.

Еще более положение подозреваемых во взяточничестве улучшилось после того, как в феврале 1765 г. неожиданно скончался надворный советник Петр Михайловский. Этот человек работал в Сыскном приказе и часто помогал Салтыковой "прятать концы в воду". Михайловский любил выпить и на этом основании его можно было считать слабым звеном в цепочке взяткополучателей.

Но даже после смертей Иванова и Михайловского следствие располагало реальной возможностью вывести преступников на чистую воду. Однако, этого не случилось. Все допрошенные по делу Салтыковой чиновники — статский советник Молчанов, прокурор Хвощинский, надворный советник Вельяминов-Зернов, актуариус Пафнутьев — отрицали свою причастность к сокрытию преступлений и в том принесли присягу на Священном Писании. Подозреваемым очень помогли ошибки, допущенные в показаниях крепостных Салтыковой. Так, например, конюх Роман Иванов, отвозивший продукты в дом Вельяминова-Зернова, утверждал, будто надворный советник жил на улице Ордынке; на самом же деле дом Вельяминова-Зернова находился на улице Кузнецкой. А приказчик Савелий Мартынов, который собственноручно заполнял тетрадь с перечнем взяток, ошибочно заявил, что Салтыкова подарила актуариусу Пафнутьеву крепостного Гаврилу Андреева. Проверка же по спискам московской крепостной конторы (там регистрировались права собственности на крепостных) показала, что Салтыкова продала в 1761 г. Андреева за 10 рублей некоей Агафье Леонтьевой. Последняя в свою очередь отдала Гаврилу Андреева своей подруге Анисье Смирновой, являвшейся двоюродной бабкой жены Пафнутьева. Именно таким путем упомянутый крепостной появился в доме Пафнутьева. Самого Гаврилу Леонтьева следователям допросить не удалось: в марте 1765 г. он бежал от своей хозяйки, украв у нее 200 рублей.

Были и другие нестыковки в показаниях крепостных. По большому счету они отнюдь не опровергали бросающихся в глаза фактов коррупции в среде московского чиновничества, но следствие явно не хотело демонстрировать обвинительный уклон в этом направлении. Опираясь на формальные несовпадения в свидетельских показаниях Юстиц-коллегия освободила от уголовного преследования пособников Салтыковой, признав их "формально очистившимися от подозрений". Нельзя не признать явную натянутость этой формулировки: напомним, что за пять с половиной лет крепостные Салтыковой подали на нее 21 (!) официальную жалобу (или донос) и ни одно из этих обращений не было рассмотрено властями должным образом. Нежелание московских полицейских и чиновников городской администрации рассматривать обращения крепостных по существу нельзя объяснить ничем, кроме как подкупом Салтыковой.

Весной 1765 г. следствие в московской Юстиц-коллегии было формально окончено и направлено для дальнейшего рассмотрения в 6 Департамент Правительствующего Сената. Высший орган судебной власти Российской Империи функционировал в то время совсем не так, как нынешние суды. Состязательности суда в современном понимании не существовало: стороны и свидетели для участия в заседаниях не приглашались, соотвественно не было их допросов и прений. Сенаторы изучали следственное производство по "экстракту", краткой записке, составленной из фрагментов существенных для понимания дела документов. Если что-то в экстракте представлялось непонятным или сомнительным, сенатор мог обратиться к документу-первоисточнику, но это было скорее исключение, нежели правило: с самим следственным делом сенаторы обычно не работали. Зато с ним работали стряпчие, готовившие по делу доклад для заседания сенатского департамента и различные справки по делу. От стряпчих многое зависело, они могли сделать акцент на одних обстоятельствах и заретушировать другие, поэтому нередки были попытки подкупа сенатских чиновников заинтересованными лицами. Если сенатора — знатного дворянина и очень богатого человека — подкупить было весьма проблематично (и в этом был залог объективности сенатского суда), то дать взятку стряпчему было несравненно проще.

Последнее обстоятельство еще в царское время привело к появлению немалого количества обличительных и сатирических сентенций, на которые со времен Герцена не скупились враги Самодержавия. Но по большому счету нет оснований считать сенатский суд более косным или более коррупционным нежели высшие судебные инстанции других европейских стран; можно сказать так — он вполне соотвествовал духу своего времени.

То, что судебный приговор будет обвинительным вряд ли кто мог сомневаться: улики, представленные следствием, были слишком красноречивы и убедительны, да и над сенаторами незримо витал дух Екатерины, не позволяя их чувству сословной солидарности торжествовать над здравым смыслом. Более трех лет тянулось рассмотрение "дела душегубицы Салтыковой" в шестом департаменте Сената; в конце-концов, судьи признали обвиняемую виновной в убийствах и пытках дворовых людей "без снисхождения". Мудрые сенаторы не стали выносить конкретный приговор, а послали на Высочайшее имя доклад, переложив бремя принятия решения на монаршие плечи. Подобное самоустранение судей было вполне законно: Монарх являлся источником права и в принципе мог принимать любые решения по судебным делам любой подчиненности. Поскольку Екатерина Вторая стояла у истоков этого дела, то ей надлежало его и заканчивать — так, по всей видимости, рассудили судьи.

В течение второй половины сентября 1768 г. Императрица несколько раз возвращалась к вопросу об окончательном приговоре Дарье Николаевне Салтыковой. Известно не менее четырех черновых набросков приговора, выполненных Императрицей собственноручно. Видимо, вопрос этот чрезвычайно занимал Екатерину Вторую, которая оказалась перед весьма непростой дилеммой: с одной стороны, руководствуясь буквой закона, Салтыкову следовало казнить, а с другой — делать этого не следовало, поскольку Императрица много работала над созданием в глазах современников собственного имиджа как "гуманной и чадолюбивой" правительницы.

Наконец, 2 октября 1768 г. Императрица Екатерина Вторая направила в Правительствующий Сенат указ, в котором подробно описала как наложенное на Салтыкову наказание, так и порядок его отправления. Указ этот текстуально воспроизведен в 125 томе "Архива Правительствующего Сената" и в виду его довольно большого размера приводить его здесь не имеет смысла. Но можно остановиться на основных моментах этого весьма любопытного документа.

Дарья Салтыкова именовалась в нем самыми уничижительными эпитетами, как-то: "безчеловечная вдова", "урод рода человеческаго", "душа совершенно богооступная", "мучительница и душегубица" и пр. Императрица осудила Салтыкову к лишению дворянского звания и пожизненному запрету именоваться родом отца или мужа, в том числе и в суде (т. е. Салтыковой запрещалось указывать свое дворянское происхождение и родственные связи с иными дворянскими фамилиями); отбыванию в течение часа особого "поносительного зрелища", в ходе которого Салтыковой надлежало простоять на эшафоте прикованной к столбу с надписью над головой "мучительница и душегубица" (это наказание можно считать прообразом гражданской казни); к пожизненному заключению в подземной тюрьме без света и человеческого общения (свет дозволялся только во время приема пищи, а разговор — только с начальником караула и женщиной-монахиней). Помимо этого, Императрица своим указом от 2 октября 1768 г. постановила вернуть двум сыновьям все имущество матери, до той поры находившееся в опекунском управлении, и предать наказанию сообщников Дарьи Салтыковой. Таковыми признавались священник села Троицкого Степан Петров, а также один из "гайдуков" и конюхов помещицы (к сожалению, эти люди не были поименованы в указе, а потому не совсем ясно каких именно слугах шла речь, возможно, это были лакей Леонтьев и конюх Иванов, участвовавшие в очень многих расправах Салтыковой).

Наказание осужденной помещицы было исполнено 17 октября 1768 г. на Красной площади в Москве. По воспоминаниям современников уже за несколько дней до этой даты древняя столица России забурлила в ожидании расправы. Всеобщему ажиотажу способствовало как публичное объявление о предстоящем событии (в виде публикаций в листовках, зачитанных офицерами на всех людных площадях и перекрестках Москвы), так и рассылка специальных "билетов", которые получили все московские дворяне. В день расправы Красная площадь была заполнена полностью, люди теснились в окнах выходящих на площадь зданий и занимали все крыши.

В 11 часов утра Дарья Николаевна Салтыкова была доставлена на площадь под караулом конных гусар; в черном возке рядом с бывшей помещицей располагались гренадеры с обнаженными шпагами. Салтыкову заставили подняться на высокий эшафот, там был зачитан указ Императрицы Екатерины Второй от 2 октября 1768 г. Салтыкову привязали цепями к столбу, на шею ей надели большой деревянный щит с надписью "мучительница и душегубица". По истечении часа Салтыкову свели с эшафота и усадили в черный возок, который под воинским караулом направился в Ивановский женский монастырь (на Кулишках). На том же эшафоте в тот же день подверглись порке кнутом и клеймению осужденные по делу Салтыковой священник Петров и двое слуг помещицы. Все трое были направлены в каторжные работы в Сибирь.

В монастыре, куда прибыла осужденная после наказания на Красной площади, для нее была приготовлена особая камера, названная "покаянной". Высота отрытого в грунте помещения на превышала трех аршин ( т. е. 2,1 м. ), оно полностью находилось ниже поверхности земли, что исключало всякую возможность попадания внутрь дневного света. Узница содержалась в полной темноте, лишь на время приема пищи ей передавался свечной огарок. Салтыковой не дозволялись прогулки, ей было запрещено получать и передавать корреспонденцию. По крупным церковным праздникам Салтыкову выводили из ее тюрьмы и отводили к небольшому окошку в стене храма, через которое она могла прослушать литургию. Особая дощатая ограда, закрывавшая пространство между выходом из камеры и окном, не давала возможности посторонним видеть Салтыкову и тем самым препятствовала всяческому общению с людьми.

Для духовного окормления к Салтыковой допускалась настоятельница монастыря. К сожалению, мы ничего не знаем о том, каялась ли в чем-либо узница, просила ли о причастии, находила ли какие-то оправдания своим поступкам и пр. Никаких документов о поведении Салтыковой в заточении и ее разговорах с настоятельницей монастыря в синодальном архиве не сохранилось.

Остается добавить, что режим содержания Салтыковой символизировал "похороны заживо". При всей своей строгости таковой режим не был для того времени чем-то исключительным, многие узники Соловецкого монастыря, например, содержались в схожих, либо более тяжких условиях.

В подземной тюрьме Дарья Салтыкова содержалась вплоть до 1779 г., т. е. 11 лет. Затем в режиме ее содержания произошло заметное послабление: Дарью Салтыкову перевели в каменную пристройку к храму (на рисунке — небольшая пристройка слева), в которой имелось зарешетченное окошко. Посетителям монастыря было дозволено смотреть в это окошко и даже разговаривать с узницей. Сохранились воспоминания современников о том, что многие жители Москвы и приезжие приходили в Ивановский монастырь сами и приводили с собой детей специально для того, чтобы посмотреть на знаменитую "Салтычиху". Уже после 1779 г. Салтыкова родила от солдата-охранника ребенка; впрочем, достоверность этой информации невелика, поскольку к этому времени осужденной уже должно было быть порядка 50 лет.

Вплоть до самой своей смерти, последовавшей 27 ноября 1801 г., Дарья Николаевна Салтыкова содержалась в каменной пристройке к Соборной церкви Ивановского монастыря. Впоследствии ее камера была приспособлена под ризницу. До нынешних времен историческая церковь, увы, не сохранилась: ее разобрали в 1861 г.

Автор: horror1017
.:: Статистика ::.
Пользователи
HTTP: 8
IRC: 7
Jabber: 1
( состояние на 09:30 )
ADSL-газета: Ежедневно свежие анекдоты, гороскоп, погода, новости, ТВ-программа, курс валют

Интересности из Интернета: Интересные статьи на разнообразные темы, найденные на просторах интернета

Компьютерная консультация

Единый личный кабинет