Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти

 
Расширенный поиск

800737 Сообщений в 11248 Тем- от 88235 Пользователей - Последний пользователь: elait

21 Август 2019, 11:15:11
ADSL.Kirov.RuСообществаКнигиОтечественная литература (Модераторы: StavrKurt, Femina)Тема: Борис Рыжий
Страниц: 1 [2]  Все   Вниз
Печать
Автор Тема: Борис Рыжий  (Прочитано 1546 раз)
Рыж@я
Новичок
*
Пол: Женский
Сообщений: 46



« Ответ #15 : 10 Август 2010, 15:03:48 »

13 марта 2007 г.
Эфир (передача «Широкий формат») состоялся 24 марта 2007 г.
В передачу вошла только часть интервью.
Катирута Ивкина(Екатеринбург)

Два часа тридцать восемь минут. Звонок телефона. Раздраженный голос мужа: “Это тебя”. Мое — сквозь трубку — мужу: “Между прочим, звонит твой друг”. В ответ — довольное посапывание.

“Привет! Ты знаешь, я пытался вчера выдернуть тебя в одно место, я сам здесь сейчас нахожусь, тут настоящие жулики, у них такое отношение к себе в жизни! А какая фонетика общения! Ты обязана была это послушать, это просто Даль! Но они сказали, что раз девчонка замужем, то нужно спросить разрешения мужа, а я его найти не смог, где твой шляется, ты задумывалась когда-нибудь, и вот я сейчас здесь один, без тебя, но ты послушай…” Пытаюсь сказать, что завтра мне на работу. Я чуть не умер вчера, лежал на каком-то грязном матрасе, мне было невыносимо жаль Ирину, сына, я очень хочу жить! Чем больше позерства в стихах, тем больше наяву любишь жизнь, послушай, не сердись, я же слышу твое сердитое дыхание, ты хочешь спать, а тут тихо-тихо летят листья… Хочешь, я стихи тебе почитаю, хочешь?”

Конечно, Борис, я даже не вспомню о том, что в шесть вставать на работу, но вряд ли к этому часу успею закончить беседу с тобой…

Я уеду в какой-нибудь северный город,
Закурю папиросу, на корточки сев,
Буду ласковым другом случайно проколот,
Надо мною расплачется он, протрезвев.
Знаю я на Руси невеселое место,
Где веселые люди живут просто так.
Попадать туда страшно, уехать — бесчестно,
Спирт хлебать для души и молиться во мрак.
Там такие в тайге расположены реки,
Там такой открывается утром простор,
Ходят местные бабы, и беглые зеки
В третью степень возводят любой кругозор.
Ты меня опусти, я живу еле-еле,
Я ничей навсегда, иудей, психопат:
Нету черного горя, и черные ели
Мне надежное черное горе сулят.

“Слушай, мне тут сказали, что я вроде как современный “народник”, типа косоворотка и гармонь по мне плачут. Я не могу понять, кого все эти критики пытаются из меня сделать. И в чем только не успели обвинить — и певец-то я блатной романтики, и подражатель (вернее, они все же произносят продолжатель, но фонетика и контекст не оставляют вариантов) Брюсова и Бабушкина, неужели в своих виршах я так выгляжу? Неужели, скажи, я дорожу твоим мнением, неужели непонятно, что я далек от народников и близких к ним графоманов? Тут молодежь увлеклась Пелевиным, что ты о нем?” — “Боря, я его не люблю, а что касается тебя...” — “Да знаю я все, что касается меня! Бездарен и алкоголичен, это пытка, жить со мной, общаться, ты поймешь, мы родом из одного прошлого и оказались рядом в настоящем. Послушай:

Я по листьям сухим не бродил
С сыном за руку, за облаками,
Обретая покой не следил,
Не аллеями шел, а дворами.
Только в песнях страдал и любил
И права, вероятно, Ирина —
Чьи-то книги читал, много пил
И не видел неделями сына.
Так какого же черта даны
Мне неведомой щедрой рукою
С облаками летящими сны,
С детским смехом, с опавшей листвой…”

Больно оттого, что Борис никому больше не позвонит. Осталась память. Его мысли по тому или иному поводу, обрывки событий. Легенды — Борис любил создавать вокруг себя легенды.

Мы дружили с детства, вместе учились в институте. То пропадали вдвоем где-то, не расставаясь ни на минуту, то месяцами не виделись, но не забывали звонить. Я младше Бориса, поэтому и в институт поступила позже, а начав учиться — поразилась — как Борик может здесь учиться? И не только учиться, проводя время за занятиями, но еще и общаться с сокурсниками? И вроде даже дружить… Вся субкультура Горной академии строится на культе силы во всех ее проявлениях. Боря, с его душой без кожи, казалось, не мог никогда вписаться в подобный социум. Спрашиваю его, а в ответ — смех: “Ты что, я нормальный чувак, славный парнишка! У нас в группе неплохая компания серьезных ребят!” Серьезных ребят? Славных парнишек? Это таких конкретных? С ними — Боря? Это что, мимикрия? Нет, Боря так и не научился славному искусству комуфляжа. И ребята в компании были далеко не рафинированными интеллектуалами — один погиб впоследствии в пьяной драке, другой — вступил в легион, имя которому “организованная преступность”, скромным бойцом и остался лежать на каком-то перекрестке, споткнувшись о пулю, третий “присел на наркоту”, остальные выросли в горных инженеров, а как сказано в одной из книжек — “горный инженер, это не просто инженер, у него свой кодекс чести”. Очень свой. Горное образование — это мясорубка, которая призвана либо сломить и вычеркнуть человека из жизни, либо сделать его горняком. Это я сейчас такая умная и понимаю многое, а на первом курсе я ходила, раскрыв рот, и непрестанно восхищалась — как все хорошо, именно так и надо жить, ах, чистота помыслов, ах, кондовые устои! И Борис не миновал этого периода: “Какие люди, Боже праведный, сидят на корточках в подъезде, нет ничего на свете правильней их пониманья дружбы, чести”. А потом он очень стал стараться быть похожим на всех, вернее, быть “как все”, не выделяться, а это немножко все же не одно и то же. С трудом получалось, но его любили, хоть и говорили порой: “Наш Борман немного чокнутый, он мнит себя поэтом”. Но старались как-то закрыть глаза ему t face="Times New Roman">на грязь окружающего мира, да и так, в прямом смысле слова защитить — никто не мог даже подумать о том, чтобы оставить след от кулака на интеллигентном лице и остаться при этом безнаказанным. Примерно два года я слышала от Бориса только восторги по поводу того, что они (он и ребята из его группы) “замутили” в последние выходные. И только после дней геологов, нефтяников и прочих первых пятниц на неделе просветленный Борис все же признавался, что продолжает работать и писать стихи. В тот период он этого стыдился.

Понятно, что долго так не могло продолжаться. Примерно в 1997 году он перестал говорить с друзьями о чем-либо ином, кроме как о литературе. Взахлеб — о современных течениях, о спорах, о своих приятелях и друзьях-литераторах: “Есть такой поэт, Дима Рябоконь. Рябоконь — это фамилия такая у человека, правда, красивая? Настолько стоящий Поэт, ребя, что и сказать трудно!” “Есть на свете поэты, которые пишут о прелестях русской природы и патриотизме. Мне трудно их назвать Поэтмами, но их печатают и может быть читают. А есть Поэты, как Олег Дозморов, которые знают русский язык и пишут хорошие стихи, которые будут читаться и через век”. Борис, который был удивительно терпим ко всему, любимыми словами которого были: “Но с другой стороны, уступи, с тебя не убудет, их тоже можно понять” и и.д., этот же самый человека не мог согласиться ни с какими компромиссами в области литературы. “Мы тут с ребятами подумали: здорово было бы открыть в каком-нибудь журнале рубрику “Граф Хвостов”. Там могли бы печататься различные престарелые члены… Союза писателей — и им приятно, и читателю все понятно”.

Немного о мифах, которые очень любил Борис. Представьте геологическую практику. В палатке на “шконках” лежат вечером ребята, упластавшись за день так, что тихо матерятся (я не знаю почему, но от усталости люди часто незлобно матерятся, может, мат сил придает?). Из темного угла слышится: “Прикиньте, ребя, классно было бы, если бы в Уфалей ходила бы не электричка, а ездил бы паровоз… Можно было бы тогда на крыше кататься, бабок, которые на перроне всякой шнягой торгуют, грибами обкидывать… Прикольно!” Борис тогда только спросил: “А почему именно в Уфалей?” — “Не знаю, звучит прикольно”. А позже, уже в городе, я читала:

Я на крыше паровоза ехал в город Уфалей
И обеими руками обнимал моих друзей —
Водяного с Черепахой, щуря детские глаза.
Над ушами и глазами пролетали небеса.
Можно лечь на синий воздух и почти что полететь,
На бескрайние просторы влажным взором посмотреть:
Лес налево, луг направо, лесовозы, трактора.
Вот бродяги-работяги поправляются с утра.

На той же практике Борис как-то запальчиво сказал в пространство: “Вот вы сейчас смеетесь, а потом мои стихи впишут в хрестоматии и ваши дети будут их учить в школе!” Не знаю, как насчет школы, среднее образование — оно среднее, но все же… И как невыносимо жаль, что больше никогда не услышу наяву: “Хочешь, новое, под Бродского? Не сердись, что звоню…”
 
Записан
SM@ke
Ветеран
*****
Пол: Мужской
Сообщений: 587


« Ответ #16 : 10 Август 2010, 15:14:39 »

Интересно было прочитать.
Записан
Зигмунд Эйнштейн
Ветеран
*****
Пол: Мужской
Сообщений: 511



WWW
« Ответ #17 : 28 Август 2010, 23:12:15 »

знаем-знаем борьку. знаем и ценим.

Было всё как в дурном кино,
но без драчек и красных вин –
мы хотели расстаться, но
так и шли вдоль сырых витрин.
И — ценитель осенних драм,
соглядатай чужих измен –
сквозь стекло улыбался нам
мило английский манекен.

Улыбался, как будто знал
весь расклад — улыбался так.
"Вот и всё, — я едва шептал, —
ангел мой, это добрый знак..."
И — дождливый — светился ЦУМ
грязно-жёлтым ночным огнем.
"Ты запомни его костюм —
я хочу умереть в таком..."
Записан


Я в контакте
Эйнштейн живёт здесь
Рыж@я
Новичок
*
Пол: Женский
Сообщений: 46



« Ответ #18 : 29 Август 2010, 10:10:58 »

под сегодняшнее волнение захотелось почитать его стихи и притянуло вот это:

Фонарный столб, приветствую тебя.

Для позднего прохожего ты кстати.
Я обопрусь плечом. Скажи, с какой
Поры
Пути нам освещают слезы?

Мне только девятнадцать, а уже
Я точно знаю, где и как погибну -

Сначала все покинут, а потом
Продам все книги. Дальше будет холод,
Который я не вынесу.

Старик,
В твоих железных веках блещут слезы
Стеклянные. Так освети мне путь
До дома -
пусть он вовсе не тернистый -
Я пьян сегодня.

1993, октябрь

дружащим с музыкой: может на его стихи песни стоит? у голландцев они есть, а у нас нет. нет, не за державу обидно, а за поэта

ну что, с днём рожденья тебя, Рыжий... не знаю, чего желают мёртвым, но, наверное того же, что и живым - счастья. желаю счастья тебе, а нам - памяти.

Фотография

...На скамейке, где сиживал тот
— если сиживал — гений курчавый,
ты сидишь, соискатель работ,
ещё нищий, уже величавый.
Фотография? Лёгкий ожог.
На ладошку упавшая спичка.
Улыбаться не стоит, дружок,
потому что не вылетит птичка.
Но вспорхнёт голубой ангелок
на плечо твоё, щурясь от света, —
«кодак» этого видеть не мог,
потому что бессмысленно это.
Пусть над тысячей бед и обид
стих то твёрдо звучит, то плаксиво...
Только помни того, кто стоит
по ту сторону объектива.
1996

« Последнее редактирование: 08 Сентябрь 2010, 14:35:04 от Daki » Записан
SM@ke
Ветеран
*****
Пол: Мужской
Сообщений: 587


« Ответ #19 : 29 Август 2010, 12:27:12 »


дружащим с музыкой: может на его стихи песни стоит? у голландцев они есть, а у нас нет. нет, не за державу обидно, а за поэта

Почему,есть и у нас. Сергей Никитин что-то пел,у Андрея Крамаренко достаточно песен на стихи. Вот сайт у него www.kramarenko.ru
Дела эти на любителя,мне например не нравиться.
Записан
Страниц: 1 [2]  Все   Вверх
Печать
ADSL.Kirov.RuСообществаКнигиОтечественная литература (Модераторы: StavrKurt, Femina)Тема: Борис Рыжий
Перейти в: